«Как так, польского порошка нет?! Экономические вопросы всегда волнуют больше всего»

Надежда (имя изменено из соображений безопасности) на несколько лет переезжала в Минск: там девушка училась, работала, а также помогала политзаключенным — писала письма и отправляла передачи. Год назад перед беларуской встал выбор, как обустраивать жизнь дальше — возвращаться в родной город или переехать в Польшу (такая возможность была благодаря корням).

Надежда выбрала первый вариант: Гродно.

— Решила остаться в Беларуси, потому что у меня, во-первых, здесь своя «двушка». Даже если ее продать, этого не хватит, чтобы купить жилье в Польше. Во-вторых, волновал вопрос с работой. В Гродно у меня хорошая должность, а в Польше после того, как Беларусь вышла из Болонской системы образования, я уже ни на что не претендовала.

Узнавала: чтобы подтвердить беларуский диплом придется потратить около тысячи долларов и кучу времени, но даже не факт, что это в результате получится.

Чем живет Гродно?

В городе чуть ли ни каждый день праздник: то забег какой-то, то фестиваль, то еще что-то. Раньше такого не было. Наверное, хотят показать людям, что у нас все хорошо: «мы самые классные» и «у нас лучше, чем в Европе».

К тому же, думаю, присутствует элемент соревнования с другими городами. Например, с Брестом. У кого будет самое крутое 100-тысячное мероприятие.

В этих шоу немало патриотического и идеологического. Читаешь программу — каждое начинается с возложения цветов.

За последние годы Гродно сильно оторвался от европейской культуры. Нет тех праздников, что проводились раньше. Зато пачками стали приезжать российские артисты.

Туристов сейчас как никогда много: в основном, это россияне, узбеки, но и польскую речь тоже слышу. Из-за такого наплыва туристов в самых знаковых местах даже ввели ограничения. В костеле, например, уже нельзя заходить дальше определенного места.

Надежда отмечает, что гродненцы болезненно переносят разрыв связей с Польшей.

— Раньше очень много детей из Гродно поступали в Польшу. Сейчас школы по подготовке закрыли. Кто-то работает в индивидуальном порядке, но количество поступающих сильно сократилось. Как и тех, кто живет на две страны.

Раньше это было частым явлением: уезжаешь на пару месяцев на заработки в Польшу, потом возвращаешься, покупаешь себе здесь машину. Сейчас такого нет — ты либо тут, либо там. Даже те родственники, которые уехали не по политическим причинам и могут возвращаться, перестали приезжать в Гродно — стало затратно и по деньгам, и по времени.

Тем, что сейчас возможности ездить в Польшу на закупы, каникулы, на учебу сильно ограничены, недовольны все. Даже «ябатьки». Это ж как так, польского порошка нет?» Экономические вопросы всегда волнуют людей больше всего.

«Запрашивают характеристику»

Также, продолжает собеседница «Салідарнасці», на главных предприятиях города вроде «Гродно Азот», «Химволокно», «Гродноэнерго», если судить по разговорам местных, сильный дефицит работников.

— Хотя раньше на тот же «Гродно Азот» было невозможно устроиться. Сейчас, чтобы туда попасть, надо пройти проверку, расписать, где работают родственники. Кто это пройдет? Даже если не ты засветился (в 2020-м — С.), то кто-то из родственников — возможно.

Да и все сейчас запрашивают характеристику с предыдущего места работы. Я свою даже не видела. Но раз работаю, значит, все нормально. Хотя там есть пункт про «политические взгляды». Его даже вставляют в характеристику школьников. Это дети 16 лет, какие там взгляды? Но вот пишут же такое.

Вообще общество уже давно разделено на «своих» и «чужих». Смотришь на человека, на то, что он говорит и думаешь: наш или не наш?

Но у нас в организации все стараются просто работать, на политические темы не говорить. Понятно, что многих события 2020-го задели. Я точно знаю, что у нескольких коллег родственники в неволе. Но сейчас об этом не говорят. Это в 2020-2021 годах об этом много говорили.

Начальство не напрягает нас идеологией. Максимум могут вызвать на субботник. Идеологический груз, по моим наблюдениям, сейчас больше всего ощущают детсадовцы, школьники и их родители. Их там заставляют то с флажком прийти, то с бутоньеркой.

У меня в семье есть школьники. Так вот их реально терроризируют. Было даже, что привозили в школу фильм про «СВО». За это еще и заплатить пять рублей надо было. Я говорила: «Не смотри, не слушай, сиди в телефоне», а ребенок ответил: «Я так и планировал».

Думаю, что детей сейчас не так просто убедить в этой идеологии. Это мы в большинстве своем слушали учителей и думали: «Ну, да, это правильно, так надо».

А сейчас дети более смелые, потребляют много информации через TikTok. При этом, судя по разговорам, ужаса войны в Украине подростки не понимают, но и идеологии не поддаются — мол, нас тут заставляют ходить смотреть, это какой-то абсурд.

«Глобальных планов нет»

Ну а если говорить про атмосферу в целом — то все хотят свободы, но никто не знает, как именно сейчас лучше, потому что ситуация в мире меняется.

Раньше были такие настроения: «Ну, еще полгода». Потом: «Сейчас война закончится и заживем».

Сейчас стало ясно, что нет ни конца ни края всему. Поэтому многие живут по принципу «день продержаться и ночь простоять». Глобальных планов ни у кого нет.

Даже если посмотреть на госпропаганду, то там тоже никто не говорит про будущее, про Беларусь через 10 лет — даже государство ничего не планирует. И люди, конечно, находятся в подвешенном состоянии —держатся за семью, друзей.

Когда я вернулась в Гродно, мне показалось, что католиков стало меньше. Хотя родители говорят, что нет, все как обычно.

Раньше службы были на польском, сейчас — на беларуском. Все еще открыто молятся за Беларусь, за тех, кто в неволе, за то, чтобы прекратилась война.

«Тутэйшыя»

Надежда подытоживает: несмотря на давление, которое она чувствует, живя в Беларуси, она рада, что решила остаться.

— Хотя бы для изучения себя и своей земли. Я сейчас много езжу по Беларуси, начала составлять семейное дерево, в котором уже 300 человек. Езжу по родственникам, по кладбищам. И я наконец-то поняла, что означает «тутэйшыя».

В Гродно всегда было скрещивание культур. Моя мама считает, что она полька, я себя считаю беларуской. И вот приезжаю в глубинку, спрашиваю: кто вы, откуда. А мне отвечают: «Тутэйшыя».

Люди ощущают себя детьми этой земли. И у меня появилось такое же ощущение. У каждого может быть свой говор, традиции (кто-то до сих пор подписывает надгробия на польском), но все едины в том, что они «тутэйшыя».

Меня вдохновляет наблюдение, что у людей есть взгляд на свою родину не только с позиции, что они беларусы, но еще и через связь со своей землей.

Так что беларусы выживут. И Беларусь «вартая» того, чтобы ее изучать.