Дневник войны, глава 315. «Люди, а кошка Соня жива?»

Воскресенье в Кривом Роге всегда начинается медленно. Город, который всю рабочую неделю дышит заводским дымом и грохочет камнями карьеров, в выходные пытается найти хотя бы короткий покой.

То утро не должно было стать исключением. На часах была еще предрассветная тишина. В воздухе стояла густая прохлада. Единственный гипермаркет стройматериалов в городе только готовился к рабочему дню. До официального открытия оставалось пару часов.

У меня были абсолютно четкие планы: я должна была ехать в «Эпицентр» за садовым инвентарем. Встала пораньше, чтобы успеть к самому открытию – все криворожане знают, что в воскресенье после десяти утра там начинается настоящий улей, а мне хотелось проскочить до наплыва людей.

Но до этого у меня было особое дело. Дело, которое поймет каждый, у кого дома живет четвероногий хозяин: дать кошке таблетку. А это не просто процедура, а целый психологический и физический квест с элементами тактического маневрирования.

Решающий момент. Я раскрываю ей челюсти, осторожно, но уверенно закладываю пилюлю на самый корень языка и в эту самую секунду город сотрясает первый мощный, тяжелый взрыв.

Боже, как я злилась! Дать кошке лекарство – и так испытание не для слабонервных, а после такого звукового стресса животное просто выскользнуло из рук и растворилось в воздухе. Первая мысль сквозь зубы: «Россияне мне даже курс лечения кошки сбивают!»

Тогда я еще не знала, что этот громкий взрыв и испорченный утренний ритуал с таблеткой – то самое чудо, которое задержало меня дома и спасло от поездки.

Повторный взрыв. Он прозвучал также громко и тяжело. Вздрогнули стекла в домах соседних микрорайонов. В городских чатах мгновенно появились короткие сообщения: «Кривой Рог – в укрытие!»

Временная разница стала решающей. Если бы удар произошел позже, внутри между стеллажами уже ходили бы сотни семей с детьми.

Вскоре небо разорвали еще удары. Это был целенаправленный добивающий огонь. Над зданием взвился густой черный столб дыма, который за считанные минуты закрыл собой июльское голубое небо. Крыша сооружения начала проседать, а изнутри вырвался гигантский огненный язык – смесь красок, пластика и строительных материалов вспыхнула как гигантский костер.

Город реагировал мгновенно. Еще до того, как на место прибыли первые расчеты ГСЧС, к горящему зданию потянулись гражданские машины. Водители, оказавшиеся рядом, бесплатно вывозили сотрудников и случайных прохожих подальше от опасной зоны, пока над городом росло черное облако.

Кривой Рог – город суровый, привыкший к тяжелому труду. Здесь редко поддаются панике, но этот удар вызвал особую волну эмоций. Сначала это был страх за тех, кто мог оказаться внутри, а когда стало известно, что массовых жертв удалось избежать благодаря раннему часу – волна облегчения переросла в яростный гнев.

В первые часы после трагедии местные чаты превратились в сплошную ленту солидарности. «Ребята со смены, напишите, что все целы!», «Мой муж там работает, вышел на связь, успели выбежать после первого!» «Живу рядом, есть вода, медикаменты, могу подвезти ребят из ГСЧС», «Готов приехать помогать разбирать завалы», – такие сообщения появлялись каждую секунду.

Дым от пожара был виден практически из всех уголков 120-километрового города. Он висел над Кривым Рогом целый день как напоминание о том, насколько хрупок покой во время войны.

Когда пожарные наконец укротили открытый огонь, от огромного торгового центра остался лишь обугленный металлический каркас. Гигантские ребра металлоконструкций торчали в небо, словно скелет древнего монстра.

Но главным итогом того воскресенья стала не утрата бетона или товаров, а осознание: город избежал страшной трагедии. Враг пытался устроить кровавый выходной, но временной запас спас жизни сотен криворожан.

Когда в конце декабря 2007 года открывали этот ТЦ, горожане приходили просто посмотреть на масштаб. В то время построить 16 тысяч квадратных метров за сумасшедшие 76 дней казалось фантастикой: строители со всей страны работали без смен и отдыха, чтобы Кривой Рог получил свой главный строймаркет аккурат под Новый год.

За девятнадцать лет этот объект врос в городскую ткань так глубоко, что стал естественной точкой отсчета для любого местного. Поездку сюда не планировали как «поход за покупками» – это был регулярный ритуал.

Капитальный ремонт у родителей, первая собственная квартира, обустройство дачного участка, новый забор у бабушки в частном секторе – пути к любой из этих целей всегда пролегали через гипермаркет.

Вывозили краску, гипс, деревья для сада и детские качели. Я сама после ракеты в мой дом не раз приезжала сюда за стройматериалами. А как-то даже пришлось везти линолеум на Тесле – доставка с шиком от таксиста с района.

Торговый центр давал стабильную работу четырем сотням жителей города, поддерживал десятки местных подрядчиков и жил своей особой внутренней жизнью. В нем даже появилась своя легенда – кошка София Владимировна со статусом «официального пушистого инспектора» с собственным бейджем.

Помню, как прошлой осенью я долго и изнурительно выбирала краску для стен. Пересмотрела десяток банок, запуталась в оттенках. Консультант терпеливо объяснял разницу, но выбор не шел. И вдруг из-за стеллажа вынырнуло черно-белое создание с вальяжным видом. Она неторопливо подошла, выгнула спину, запрыгнула прямо на ведерко с краской, которое я разглядывала, устроилась на нем и тихо замурчала.

Консультант улыбнулся: «Ну все, выбор сделан. София Владимировна свой бейдж впустую не носит – это ее личная рекомендация». Мы все посмеялись, а краску я, конечно, купила.

Она два года носила бейдж с такой гордостью, будто действительно получала зарплату.

Ежедневно София Владимировна делала свой важный обход. Проходила мимо касс, терлась о ноги каждого, будто говоря: «Ну что, держимся сегодня?» А когда становилось совсем тяжело от новостей, достаточно было присесть на пять минут возле ее любимого кресла в садовом центре – и от ее уверенного мурлыканья возвращалось ощущение дома.

В каждом кризисном событии этой войны, словно в зеркале, проявляется фундаментальная разница между двумя обществами. Кейс с разрушением криворожского «Эпицентра» снова высветил эту ментальную пропасть между теми, кто защищает свой дом, и теми, кто пришел разрушать.

Когда в России из-за халатности и безалаберности вспыхнул гигантский склад Wildberries под Санкт-Петербургом, где в огне застряли и погибли их же люди, российские соцсети с большего взрывались не сочувствием к жертвам, а потребительским отчаянием: «Мой товар сгорел! Моему многолетнему бизнесу пришел крах, остановите это все!». Главной трагедией стала сгоревшая коробка со шмотками или упущенная прибыль.

Когда над пепелищем еще висел черный дым, первым вопросом, облетевшим весь Кривой Рог, стало: «Люди, а кошка Соня жива?».

В городе, который ежедневно находится под вражескими ударами, где рушатся тонны бетона и железа, наибольшей ценностью остается жизнь. Ребенка, спасателя, кассира или маленькой кошки, ставшей символом уюта для целого гипермаркета.

Маркер цивилизационного разлома. Они меряют мир убытками, тоннами железа и сгоревшим товаром. Мы – спасенными жизнями и заботой о более слабых.

Их железо и ракеты никогда не победят общество, где даже среди ада пожара люди прежде всего ищут глазами пушистого «представителя мягких лапок».

У войны есть жуткое свойство – она превращает обычные вещи из прошлого в исторические артефакты. Спустя несколько часов после того, как над пепелищем «Эпицентра» угасло последнее пламя, я увидела в соцсетях пост парня. Он вспомнил, как в далеком 2017 году руководство криворожского гипермаркета заказало у него акварельный скетч здания. Потом его даже напечатали на праздничном торте в честь 10-летия.

Кто мог тогда представить, что спустя годы эта бумага станет бесценным архивом? Его все же удалось спасти – хотя бы на бумаге.  

Металл можно согнуть, бетон – превратить в пыль, но стереть привычку строить и восстанавливать невозможно.